Сайт Виктора 78 » Литература

Седость

Виктор 78 — Tue, 24 Jan 2012 03:13:37 +0000

Седость уже проникла всюду, седыми стали усы, борода, волосы в носу и подмышками. Милая и беспамятная седина. Во рту – вопросы. В ушах – пунктир секунд. Руки болят. Поясница.

Снег укрывает больницу, деревья и кусты. Воздух полон ожидания и смирения. Но мне тяжело дышится. Легкие разучились высасывать из него жизнь для меня.

Обои стали совсем бесцветными, и я сам нарисовал узоры простым карандашом. Я точил его ножницами. На краю зимы я готов к долгому сну. Но я всё не сплю. Говорят, у меня поврежден таламус. Мне всё равно. Больше меня волнует отопление. Оно то слишком слабое, и мне зябко так, что зубы стучат, то слишком сильное, и я не нахожу себе места, пот бежит по морщинам и чешется.

Сюда помещают чрезмерно много людей. Все они храпят, о, как они храпят! Хор храпов звучит как среднее между церковным органом и брачными песнями кабанов. Мой маленький желудок дребезжит в тон пафосной мелодии. И мой мозг. В особенности таламус.

Новые пациенты всё прибывают. Каждый день в палате на два-три больше. И брань не помогает. Скоро мы будем лежать друг на друге, но, в конце концов, я чувствую, что заселять людей станут в меня. А я в себе не буду. Я не буду вовсе.

Я накрываюсь одеялом и представляю, что сплю. Я стараюсь дышать спокойно. Я представляю, что храп – это раскаты грома и волн. Шторм, я у берега, в палатке. Я представляю, как костер, несмотря на непогоду, горит где-то недалеко. А в соседней палатке мои друзья, которых у меня никогда не было, играют в карты и пьют вино. Они не зовут меня только потому, что не хотят потревожить мой сон. Они знают, что я вижу удивительные сны, в реальности которых сомневаться не приходится.

Так постепенно я умер. Меня похоронили во вчера.

Ветеран

Виктор 78 — Sat, 21 Jan 2012 04:05:25 +0000

По обстоятельствам многим
Мне отрубили ноги.
Стал я куда короче.
Дни коротаю, и ночи –
Чищу свои протезы
Чуть пониже разреза.
Не станцевать без лодыжек.
Не прокатиться на лыжах.
Кеды, носки и брюки
Отдал в хорошие руки.
Раньше на тёплых коленях
Барышень много отменных
Страстно желали елозить,
Нынче – в коляске подвозят.
Но горевать – что толку,
Если на верхней полке
Я помещаюсь в плацкарте,
Среднему в среднем кратен,
И, что уж точно смогу –
Жизнь не прожить на бегу.

Хамелеон

Виктор 78 — Wed, 18 Jan 2012 04:04:19 +0000

Ты читаешь. Нарисованные слова, словно ключи, открывают потайные двери. Хамелеоны. Их много, так много, что вместе они могут менять цвет окружающей меня комнаты, искривлять пространство, перспективу, глубину, смещать стороны света, изгибать оси координат, искажать масштаб, совращать твое настоящее и прошлое. Могут ли они менять твое будущее, если твое будущее – моё прошлое?

Раньше ты хотел быть правильным. Теперь тебя всё чаще посещают мысли, что эти правила правильности - чужие. И ты пишешь. Ты режешь себе ладони и выводишь кровью слова, потому что только так они останутся на стенах этой комнаты чуть дольше, чем мгновение. Я готов тебе помочь. Я – Черный Хамелеон.

Выйдем в коридор. Мы остались на месте, только изменилась комната. Слышишь ли ты искусственное эхо наших шагов? Слышишь ли ты меня? Себя? Ты делишь мысли, дробишь их? Эта мыслерубка не заржавеет, ты пользуешься ею всегда. Ты крутишь ее ручку под одним углом, и одна из мышц на руке сильнее других, а отсутствие мозолей на второй руке подавляет желание сменить ровный ритм движений.

Ступеньки. Вверх или вниз. Безразлично. И забавно, если перила вверх, а ступеньки – вниз. Мимо дверей, за которыми Другой ты. Ты начал уже своими внутренними ушами слышать лишние звуки марша? Эти звуки не в тональности и не в темпе. Мягкие, тихие; но чем дальше, тем яснее становится, что оглушающий марш – шум. Музыка спрятана. Сейчас ты слушаешь ее, но какой ошибкой будет назвать это величайшим откровением и остановиться на этом! Идем дальше.

Мы с тобой добрались до выхода. Разумеется, мы не выходим, просто комната расширяется. Вот, выбирай, что надеть… Тут очки и контактные линзы любого цвета. Беззвучный смех – это улыбка хамелеона. Смотри во все стороны. Со временем научишься. Теперь танцуй под музыку, которую слышишь, так, чтобы никто не видел. Следи за дыханием, пульсом, ногами партнерши. Да! Нужна партнерша. Ее не нужно искать. Нарисуй ее. Где угодно, главное - не внутри себя…

Была легенда, согласно которой звезды – глаза (в некоторых вариантах – слёзы) ушедших Хамелеонов. Чушь. Звезды нарисованы на сетчатке твоих глаз. Существует еще не один Другой ты, который не видит звезд из-за того, что глаза его пусты. Ему не помогут контактные линзы, очки, монокли, бинокли, подзорные трубы и космические перелеты. Носи звезды с собой, никому не продавай и даже не дари. Иначе начнешь чернеть, впитывать черное вокруг, как промокашка.

Смотри сквозь зеркало. Трать сны с оглядкой. Меняй окрас за полтакта до сильной доли. Если тонешь – тони до дна. Нет ничего стыдного. Но не забывай однако надевать стыд, когда того ждут. Будь стеной, листом, небом, осенью, любовью, поэзией, другом, калейдоскопом, стрекозой, ненавистью, камнем, травой, страхом, страстью, правилом. Словом, будь собой. Будь словом. Будь ключом, мыслью. Майским вечером. Пустым и полным стаканом. Числом. Нужным. Лишним. Добрым. Кислым. Странным.
Будь Белым Хамелеоном.

Север

Виктор 78 — Sun, 25 Dec 2011 14:06:22 +0000

Что в зрачках созревала тревожная бездна не зря,
Я теперь понимаю, пальпируя воздух, исколотый брайлем.
Отпечатки мои опознай, в протокол занеси втихаря,
И добавь там, что жить разрешается только на севере. Крайнем.

Зеркальный пёс

Виктор 78 — Wed, 21 Dec 2011 21:09:11 +0000

Вместо волос выросли воспоминания, расчесываю их и все равно лохматый, но что любопытно, определенно есть признаки облысения, а еще зачем-то мне понадобилось идти в магазин после полночи. Разумеется, круглосуточный. Я качусь на круглых сутках, как на колесах. По всем формулам я должен быть совсем не здесь, но я тут, и мне довольно холодно. Фонари не светят и не греют, но пёс проглядывается благодаря луне. Он небольшой, измученный, полудохлый. И вдруг я понимаю, что это мой друг из прошлой жизни. И перед его уходом в следующую инкарнацию я не отдал ему долг. Потому в магазине я покупаю еще и три сосиски. Я бросаю их своему бывшему другу, не решаясь подойти, потому что боюсь собак. Пёс отбежал вглубь кустов. Я в сердцах плюнул. На самом деле, нет, конечно, это просто принято так говорить.
Неужели я такой дурак, что поверил в свой полночный бред? Я мало сплю.
Это напоминает мою подругу, я надеюсь, что она все-таки подруга, хотя, скорее всего, я просто картинка ее комикса. Ей сейчас плохо, и она в другом городе, и у нее отравление ртутью. Она лежит с головокружениями и тошнотой в душной комнате на втором этаже своего дома. Плачет. У нее красивая внешность. Она талантливая художница. А я отдал сосиски незнакомому псу.
Блохи звезд на шерсти небесной собаки довольно яркие. Недавно мне разбили очки в баре. Сущая нелепица. А теперь я в новых очках. Почти такие же, как были.
Я подумываю еще о том, что зеркалу всё равно, кто перед ним. Я подумываю о некоторых людях в моей жизни, которые как зеркала. Я подумываю о том, что же происходит, когда два таких человека встречаются. Можно ли будет увидеть бесконечность, если встать между ними?

Дерево

Виктор 78 — Tue, 20 Dec 2011 21:19:40 +0000

Глубоко под кожей дерева, которое я посажу, под его корой, будет течь разбавленные лекарства. Это будут противопростудные и жаропонижающие лекарственные средства, а еще что-нибудь от ревматизма. И йод, пожалуйста.
Аптекарь с оттенком непонимания глядит на меня поверх очков. Очевидно, у него дальнозоркость и нет детей. Тонкая мембрана уже прорвана, потому я не боюсь ни близоруких, ни дальнозорких пристальностей. Я расплачиваюсь. Или расплакался?
Нет, это кажется, мне всё кажется, а значит, и я всем кажусь. Целый лес слепых деревьев с желудями и скворечниками, которые пионеры, бодрые и очень серьезные, в красных галстуках, с утра прибили к веткам, чтобы птицам было где жить.
Но моё дерево – это мое дерево. А я – это я.
Я сажусь на бордюр возле лужи, но приходит незнакомая старушка и гонит меня прочь, приговаривая слова из сказки. Мне кажется, меня гонят из чудесного мира, и я сокрушенно, но, в то же время, гордо, покидаю, как Адам, свой рай, а вслед мне продолжает звучать многоголосый старушечий хор «Не пей, Иванушка, козленочком станешь!»
Что ж, когда гаражи вокруг меня выстроились в каре, я позволил своим рукам достать шприц и заготовленную смесь. Руки распустились, как хищные удавы, и я не знаю, что они делают, пока я смотрю на кошек и воробьев. Кошки греются на крыше одного из гаражей. Воробьи летают с одного столба на другой. Наконец, под ногтями образовывается холодок, который медленно и приятно расползается по мне, прекращая мельчайшие движения плоти в отвоеванной им зоне. Скоро я весь стал недвижим. Не двигая легкими, не глотая, не моргая, я пускаю корни…

Старик и кукла

Виктор 78 — Mon, 19 Dec 2011 16:50:06 +0000

Ты наматываешь острую гитарную струну на указательный палец, и тянешь за свободный конец, чтобы она пережала капилляры и затруднила отток крови. Палец становится холодным и чужим. Он отпадает и катится к мизинцу, безымянному и среднему. Там, в углу, они ждут большой палец. Этот большой палец– он очень нужен тебе. С его помощью ты отмеряла расстояние между отверстиями флейты, прежде чем их вырезать. Но зачем тебе флейта, если у тебя уже нет четырех пальцев?
Бояться нечего, и потому большой палец освобождается. Отдай теперь мне свою флейту. Вот рядом со мной Плюшевый Я. Возьми, поиграйся. И ночью, когда я уйду, ты можешь даже тихонечко в него поплакать, но сейчас не нужно, я этого не выношу. Вместо этого давай попоем?

Взвесив ресницы поштучно,

В тесном чулане под домом

Выпишет врач нам беззвучно

Общий диагноз – глиома.

Ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла…

Да, всех слов не упомнить… Но зато я помню кто сочинил ее. Тот старик, помнишь? Может, он и не старик был, но выглядел морщинисто и горбато. Он умел петь и еще плести коврики из соломы, я хотел купить, но не было денег. Теперь деньги есть, но деда нет. А песня осталась… Почему ты не пела со мной? Ты не в голосе сегодня? Моя любимая кукла, твои всклокоченные светлые волосы закрывают отпавший глаз, но оставшийся все так же с ненавистью смотрит на меня. О, ты была бы целее, если бы старик, который тебя сделал, сотворил тебя управляемой, на ниточках… Я бы не дал тебе сделать такое над собой. У меня хватило бы рук и пальцев. У меня их много.
Теперь я вместо старика. Плету коврики. Раскрашиваю сосуды. И вытачиваю копии ключей. Когда я устаю, я иду в погреб за молоком, молоко течет по моей седой бороде, я возвращаюсь в дом и ложусь спать. Старые часы отсчитывают секунды, а где-то за дверью ты тихонько плачешь в Плюшевого Меня своим глазом.

Рельсы

Виктор 78 — Sun, 18 Dec 2011 15:42:58 +0000

Скорость и светящиеся огоньки. Вау! Это моя остановка, выпрыгиваю. В фокус попадают лица и объекты. Но всё не то, всё не то. Я снимаю накладные усы и иду на второй этаж. Я умываюсь холодной водой, чтобы взбодриться. Что такое, где я?.. Я за столиком. Громкая музыка, плохое освещение, слева сижу я. Сам же я сижу справа от себя. На мне что-то клетчатое, и я в темных очках. Не то, чтобы в них был какой-нибудь смысл, это часть имиджа. Довольно сносное белое вино и девушка, но музыка мне не нравится. Кроме того, мне не нравится тот, кто слева. Нужно уходить.
Я иду по рельсам. Рельс много, они соединяются и расходятся. Довольно темно, но, кажется, светает.
Я иду навстречу раскрывающемуся бутону заката, у меня за спиной крылья, но мой мозг не умеет ими управлять. Должен поступить нервный импульс, чтобы аминокислоты оболочки клеток мышечной ткани на них раскрылись и пропустили кальций, или что там… Да, кальция в организме совсем мало. Я чувствую, как хрустят под весом головы шейные позвонки.
Навстречу мне поднимается солнце, освещая приближающийся в меня поезд. Он ехидно улыбается мне. Но я не собираюсь отвечать ему вежливой улыбкой. И мой хвост виляет нервно, выдавая мою напряженность. Он уже близко, и машинист видит меня, жмет на тормоза и гудок. Чтобы не утонуть в страхе, который вместе с неизбежностью вдруг начал окунать меня в себя, я злюсь.
Не жалкие бессмысленные годы злят меня. Не люди, которые предали, и не я сам. Меня злит поезд, и немножко рельсы под ним. Я разгоняюсь и бегу навстречу составу, будто я смогу его снести своими силами. И… я так и не научился управлять крыльями.

Соседи

Виктор 78 — Sat, 17 Dec 2011 20:42:30 +0000

Р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р.

- тир -

Ть-ть. Ть-ть. Ть-ть. Ть-ть. Ть-ть. Ть-ть.

- пунктир -

Ти!

Ши!

Ну!

Тошно.

Лампа-голова-соседи-шум.

Нарошно?

Ломают.

Скорлупа тонка.

Внимание:

Соседи танцуют канкан!

Срочно в банк! Срочно! Срочно!

Плещется в легких желчь. Очень

Прошу Вас, девушка,

Снять с депозита ненависть.

В самый раз.

У меня преждевременная беременность.

Я на двадцать четвертом году.

Я с собой очень даже в ладу.

Но наверно попал я в беду.

Мой адрес?

Тупиковая двадцать дробь семь.

Это микрорайон ЧСМ.

Телефона, увы, нет совсем,

Исправлюсь.

А квартира под номером ноль.

В смысле частный дом. Он двойной.

Абрикосовой в мир стороной

Повёрнут.

У соседей моих маскарад.

Каждый в чей-то оделся наряд.

Слышно музыку. Хор невпопад.

Валторну.

Шляпа бывшего друга и шарф

Скрыть не могут улыбку и шарм

У соседа, который как шар

Сияет.

А соседка надела кольцо

Моей бывшей жены, и лицо

Хорошо окропив багрецой

Влюбляет.

Веселится к тому же сосед,

Фрак врага на котором одет.

Этот инкруаябль банкет

И устроил.

Там по горло и шарфов, и бус,

Ярких галстуков фирмы «Я – туз»,

Завязали петлею из уз

Втрое.

Растворяет в ладонях мыло

Паутиновый дождь с потолка.

Лампа совсем остыла,

Не соблазнит мотылька.

картечью!

залпом!

эхо

всех часов и

минут

Соседи топят.

Прощайте, девушка.

Тону.

Листья

Виктор 78 — Sat, 12 Nov 2011 20:15:01 +0000

Осень секатором ноября
Листья отрезала сразу.
Ветрено там, за шарфом… И зря
Слюни небес размазал
Праздник по улицам, а также втёр
В праздных прохожих сопли -
Носят в носах они до сих пор,
Греются градусом топлив.
Только тепла оттого - ничуть,
Минус снаружи перчаток
С плюсом сражаются – в ноль, в ничью.
Лужица-отпечаток.
В нём отражение – надо же – шарф.
Жёлт и внезапно всклокочен,
Смотрит безумно, пускает пар,
Прячет улыбки меж прочим.
Может, они ни к чему на меже?
Взгляды тоже напрасны?
- Да.
- Ты дышишь?
- Я умер уже.
Мёртвые листья прекрасны…

Небо кормит стаю луж

Виктор 78 — Mon, 03 Oct 2011 10:07:12 +0000

Небо кормит стаю луж.
Зябко стынет стая душ.
Я ищу в себе немого,
А немой находит слово.
"Браво!" - вдруг кричит народ,
Глядя в мой открытый рот.
Нити склеены в пучки,
Расширяются зрачки,
Смех щекочет пустоту,
Я с луной на мосту,
Между выдохом и вдохом
Над текучим вечным богом
Вижу жизнь, и вижу смерть,
И не устаю смотреть.

Из чужой памяти

Виктор 78 — Tue, 14 Dec 2010 19:56:44 +0000

Ты выпьешь мяты.
Я выпью пижмы.
Ты будешь плакать.
Я буду рыжим,
Чужим и мягким
В свободном мире
В соседстве с гадким
Дырявым сыром
Заплесневевших
Необещаний
Всех недозревших
В тебе молчаний.
Комок из ниток
Цепляет спицы.
Я пью напиток
Твоих "не спится".
В своём же доме
Я будто лишний.
Твой цвет - я помню -
Искусственно рыжий.

Множество Тимихалычей

Виктор 78 — Sat, 16 Oct 2010 22:34:12 +0000

Тимихалыч понял по гулкому эху, что писать далее безынтересно, отложил письменные принадлежности и пошел на чердак, смотреть на звезды через телескоп. Телескопа, однако, не было. Зато был настольный хоккей, дюжина новогодних ёлочных шариков и пыльный ковёр.

Это только один Тимихалыч пошел наверх. А второй Тимихалыч распространился в сторону набережной. Ветер закружился в его густых кучерявых волосах, запутался в них и не смог выйти. Борода Тимихалыча встала дыбом, зато глаза загорели молодым огнем первых школьных чувств к Маше Бородиной из 7-А. Тимихалыч прыгнул с разбегу в воду, и хоть он не умел плавать, но ни разу не испугался, а испугался много раз.

Но вот у третьего Тимихалыча не было такой шевелюры, да и бороды у него не росло. Он был лыс, и даже брови его были едва отличимы от кожного покрова лица. Лицо его в данный момент выражало натужную задумчивость – он пытался вспомнить забытое другим человеком.

Стоял яркооранжевый осенний денек. Рядом с деньком сидел Тимихалыч. Напротив сидела дамочка 47-ми лет. У нее была такса. На столе водрузился самовар. Чай не заканчивался. А беседа подошла к концу. Досадно. Некоторые люди содержат внутри себя только одного человека, и Тимихалычу с ними быстро становится скучно.

Вот Тимихалыч номер 45 выходит из ванной комнаты и идет подметать улицы. Он торопится. Торопится он, как же. Улюлюлю!

Гловилэ Верве Драмви

Виктор 78 — Fri, 17 Sep 2010 20:21:01 +0000

Глóвилэ Вéрве Дрáмви

безупречно но уязвимо расположен твой храм посредине той долины где так не хватает южных гор потому умирает чуть больше цветов

Гловилэ Верве Драмви

переставил все звезды местами но одну не трогал оставил как начало всех устремлений и как меру для верных сравнений любых миров

Гловилэ Верве Драмви

за звездой долгий путь сквозь годы отрезвил опьяняя свободой и Гарáви стоит на пороге у обители бывшего бога а тот молчит

Гловилэ Верве Драмви

знал что старый колдун Гарави много лет пытался исправить тот жестокий закон что иглою и серебряной нитью с болью в само сущее вшит

Гловилэ Верве Драмви

говорил Гарави и после он молчал с надеждою возле в ожидании звуков тех корчил наводил то ли сглаз то ли порчу обращенный в слух

Гловилэ Верве Драмви

повторил притворившись эхом заливаясь неслышимым смехом огибая обрывы и ямы он ушел перестал быть тем самым и теперь он один из слуг

Гловилэ Верве Драмви

был швецом потому Гарави внутрь храма вошел оставив весь светящийся мир снаружи окруженный теплом сна кружев того кто спит

Гловилэ Верве Драмви

о великий прошу помоги мне мой народ стареет и гибнет мои братья мертвы мои сестры внемли внемли прошу моей просьбе пусть сосуды что были разбиты станут целыми всё что разлито пусть наполнит эти сосуды пусть живут бесконечно люди оживи мою дочь

Гловилэ Верве Драмви

отвечал ему голосом дочки соглашаюсь Гарави помочь кисть моя уж устала но держит золотую иглу только где же ты найдешь бесконечные нити чтобы шил я но не были сшиты до последней петли их узоры нить твоя оборвется так скоро осталась последняя ночь

Разлом

Виктор 78 — Thu, 16 Sep 2010 19:10:19 +0000

Толстый ангел прогоняет,
Говорит тебе «слезай!»
Ты летишь на землю, злая,
На щеке твоей слеза.
И в объятья беса сразу.
Весел бес, в глазах огонь.
Крутит так и эдак фразу:
«Пей, гуляй! О всем другом
Позабудь!» - и забываешь,
И смеешься. Как-то зло.
Ты в слепом тоннеле. «Дальше»
Нет.
Завал.
Разлом.

Одеяло

Виктор 78 — Sun, 12 Sep 2010 21:17:34 +0000

На почве наступления осени и повсеместного похолодания люди начинают тянуть одеяло на себя. Рефлекс ли, плохая привычка ли, но мало кто осознает это эгоистичное движение. Именно по осени рвется уйма одеял, особенно тех, которые были малы для двоих. Хотя мое порвалось летом, но это частности. Впрочем, почему бы и не о частностях?
У меня в принципе сложная ситуация. С детства не умею заправлять одеяло в пододеяльник. Четко помню, как я выяснил это для себя в детсаде, когда все уже убежали из зала для тихого часа, а я все копаюсь. Непростая задача – угадать все углы в сокрытом пространстве. Такое ощущение, что периметр одеяла меняется в зависимости от того, насколько резки и уверены твои движения, а потом понимаешь – периметр меняется беспорядочно и без всяких причин.
Получается в итоге непонятный ком. А ведь остальные уже вовсю развлекаются в свои игры. Ну или ужинают. Или что там бывает после тихого часа в детсадах?..
Иногда мне кажется, что я так и не вышел из комнаты для тихого часа, и продолжаю расправлять внутри пододеяльника одеяло.
Я сам себе одеяло.

"Сыр с плесенью" Умка (Евгений Уманов)

Виктор 78 — Sat, 11 Sep 2010 20:44:21 +0000

Сказку на ночь. Или на утро. Или на сейчас. Расскажет. Евгений Уманов. Осторожно, остро! Некоторые виды плесени вызывают галлюцинации.

Кстати, я живу на углу улиц Декабристов и Защука.

Пьеса "Ореховых Кистей". Митя Фенечкин, Виктор 78.

Виктор 78 — Tue, 24 Aug 2010 11:56:11 +0000

Персоны:
1)      Синий Негр
2)      Вяленый Гусь (катится по полу)
3)      Мысль ()
4)      Кисть
5)      Бабка-на (говорит на «о»)
6)      Пес Якорь
7)      Ю
8)      Усы

Действие происходит в А. Блоке.

Действие 1

Акт 1

В центре стоит серебряная ложка в форме синей лошади и молчит с надрывом.
Слева стоит дерево, на котором растут кувшины. На самом верхнем из них таинственно повис Синий Негр. У него красные глаза и внушительные губы.
Слева направо(а не справа налево) протянут провод.

Синий Негр: Какая же чудная завтра погода!

Выкатывается Вяленый Гусь.

Вяленый Гусь: Экая чушь. Увольте синоптиков.
Синий Негр: Уволил.

Синий Негр уволился. Он исчезает в синем зареве.

Вяленый Гусь: Ушел, не поснимавши пустые кувшины.
Синий Негр (из ниоткуда): Они не пустые. Там погода. Там на завтра погода. Там на месяц погода. На целый месяц вперед там. И на ве…

Промелькнул мимолетный Мысль в рванных желтых штанах. Заезжает Бабка-на-Колесе.

Бабка-на-Колесе(Гусю): Катись отседова, гусь дранный!
Вяленый Гусь: Я не дранный, я – вяленый.
Бабка-на-Колесе: Не трожь кувшины мои, курица! Иди яйца неси!

Гусь краснеет, дуется, раздувается, становится цвета осенней скрипки и размера Петиного Жигули, но затем уменьшается в 2 раза относительно первоначального размера. И пытается колдыхаться. У него не выходит, и он укатывает.

Бабка-на-Колесе(обращаясь к дереву): Эх ты молодость моя! Сколько лет уж зреешь! Еще чуть-чуть, соберу тебя… выпью…

С долгой дороги из неизведанных краев приходит уставший Мысль.

Бабка-на-Колесе: Оох! Не ожидала тебя здесь увидеть!
Мысль: Доколе я существую, дотоле…
Бабка-на-Колесе: Ну, хватит тебе, будет! Умничать завсегда поспеешь! Вот в старые времена, при Воробьеве-то, мы ходили на демонстрации почтовых лягушек.

Незаконченный Мысль, понурившись, уходит.

Бабка-на-Колесе: Ну и ладно. Это погоды не делает.

Начинается дождь с Синим Негром. Синий Негр плюхнулся в лужу. Лужа осталась сухой.

Синий Негр: Я сегодня не очень-то склонен к жидким блюдам, да и гласные не особо вгврв.

Вкатывается Вяленый Гусь. Не рассчитав частоту вращения и касательную траектории, он вдрязгивается в Бабку-на-Колесе.
Бабка-на-Колесе покрывает Гуся матами как одеялами. Но всё это слетает с него как с гуся вода.
Послышался кромешный лай пса. Затряслись кувшины. Бабка растерялась – ее колесо превратилось в лыжи. Закончился дождь. Наступает тишина.
Приходит глубокий Мысль.

Мысль: Все переживания напрасны и беспочвенны. Имеет смысл только знание.

Как обычно, Мысль уходит тут же, в неподходящий момент.
Синий Негр взбирается на дерево, ободрав колени и локти.

Вяленый Гусь: Отчего вы так взбаламучились?

Бабка-на-лыжах расплылась в улыбке от того, что Гусь якобы обратился к ней на Вы.

Бабка-на-Лыжах: Ну что ты, голубчик! В этих кувшинах моя молодость… зреет…
Вяленый Гусь: Я тебе не голубчик! Я. Вяленый! Гусь!
Бабка-на-Лыжах растерялась.
Бабка-на-Лыжах: То ты на Вы, то Вы на ты…
Вяленый Гусь: Вас тут как минимум двое.

Бабка-на-Лыжах оглядывается, смотрит под мышкой. Никого не находит.
Синий Негр сползает с дерева как фиолетовый удав.

Синий Негр(гусю): Там же и радуга бывает. И дождиночки. И пушистый ветерок. И метель. Я без кувшинов не могу. Боюсь за них.
Вяленый Гусь: Ну а что тебе важней? Пасмурность или осадочность? И вообще?

Бабка-на-Лыжах и Синий Негр говорят одновременно.

Синий Негр: Ливни! А, впрочем, нет. А что же для меня, действительно, важнее?
Бабка-на-Лыжах: С кем ты сейчас разговариваешь, мокрый индюк?!
Вяленый Гусь: По одному, граждане!

И делает жест, как будто собирает кукурузу.
А потом он решил построить фразу иначе.

Вяленый Гусь: Дамы и господа! Кому же я первым ответить должен?

Молчание.

Вяленый Гусь: Жребий брошен.
Синий Негр: Я победил.

Вяленый Гусь начинает неконтролируемо надуваться в сторону Синего Негра, увеличивается, растет в масштабах, ширится и заполняет все более толстый объем.
А потом внезапно громко лопнул, и как будто и не было его.

Конец 1-го акта

Акт 2

Через 3 часа 42 минуты.

Синий Негр расположился меж ветвей и спит, а во рту у него ореховая ветка. Бабка-на-Ходулях поливает дерево из лейки скипидаром.
Входит Ю.

Ю: Бабуля! Мне встретились Усы.
Бабка-на-Ходулях: Что еще за усы?
Ю: Не усы, а Усы! Бабуля, не учили что ли как будто вопреки но?..

Бабка-на-Ходулях потупилась и стыдливо спряталась за лейку.

Ю: Это были Усы дровосека. Говорят, купил себе он топор, срубил себе Усы. А теперь и дерево хочет срубить.

Просыпается Синий Негр.

Бабка-на-Ходулях(кричит): Дерево-то нашенское?! Срубить?! Молодость мою недоспевшую?!
Синий Негр: Дожди мои недоплаканные? Радугу мою недогоревшую? Туманы мои зыбучие?

В штанах в апрельскую клеточку входит усталый, заболевший Мысль.

Мысль(сиплым голосом): Знания (р)убить не велено, не пристало! На баррикады!
Бабка-на-Ходулях: Верно! Поборем злодея! Отгрызем ему локти!

Мысль проваливается сквозь землю.

Ю(поет):

Безусый! Безусый! Сутулый!

Как злой самовар из-под Тулы!

Коварный, коварный, безусый!

Мы за древо бороться не трусы!

Вместе с Ю начинают петь Синий Негр и Бабка-на-Ходулях.

Все трое:

Мы ружья и копья сломаем.

Мы во гроб тебя закопаем.

Набьем мы тобой наше чрево!

Сбережем кувшины и древо!

Ю и Бабка-на-Ходулях уходят и тут же возвращаются с цистерной полотенец и начинают возводить вокруг дерева стену из них.
Синий Негр укоризненно качает головой – разве стены строят из полотенец. Стены строят из пломбира. Ведь нужно пломбировать.
И незаметно, втихаря, за спинами Ю и Бабки-на-Ходулях меняет полотенца на пломбир, который капает с ложки.
Когда они оборачиваются, Синий Негр делает вид, что просто на голове у него растет трехколесный велосипед. Они не замечают подмены, поскольку пломбир очень похож на полотенца.

Синий Негр(обращаясь к Ю): А когда, собственно, придет дровосек? Далече?
Ю: А пес его знает.

Слышится кромешный лай. Рушится пломбирно-полотенечный забор. Начинается туман.
Нарастает низкий гул и неприятный скрежет, будто по жестяной тарелке зудят ложкой, а лучше вилкой.
Справа под проводом на поводке, привязанном к нему, вбегает Пес Якорь, возомнивший себя троллейбусом.

Пес Якорь: Остановка «По Требованию».

Из Пса Якоря выходят пассажир 23 и пассажир 61, и расходятся во мнениях.

Синий Негр: Смотрите! Говорящий пес!

Ю и Бабка-на-Ходулях смотрят на пса, пожимают плечами, не разделяя удивление Синего Негра.

Пес Якорь: Ого! Говорящий негр!

Все с резким вздохом замерли, округлившимися глазами глядя на Синего Негра.

Пес Якорь: Я не пес, я троллейбус.
Синий Негр: Ну вот и всё.

Синий Негр умолкает навеки.

Пес Якорь: Как тут кувшинчики – генераторы тока?
Бабка-на-Ходулях: Ты что, не знаешь?! Сюда близится Дровосек с лопатой!
Ю: Бабуля, с топором! Не учили что ли вопреки но?
Пес Якорь: Так Дровосека убьет высокое напряжение.

Напряжение спало.
Пока оно спало, Пес Якорь не мог сдвинуться с места.
Известно, что при разнице потенциалов, соответствующей конечной остановке, это может длиться минуту, а может и несколько лет.
Шатаясь, сверху падает пьяный Мысль. Во рту у него надломленная сигарета фильтром вперед.
Ничего не говорит, а только заходит в троллейбус.
Пес Якорь от этого напрягся. Возникло некоторое напряжение.
Закрыв двери, Пес Якорь медленно потащился, безукоризненно следуя маршруту.

Конец 2-го акта

Конец 1-го действия

Действие 2

Конец 2-го действия

Конца нет

Из прошлого ком. Тимихалыч о том.

Виктор 78 — Mon, 09 Aug 2010 17:23:36 +0000

За жизнь у Тимихалыча набралось изрядное количество знакомых. Были среди них и стоматологи, и финансисты, и сапожники. Особое место среди иных занимал дед Пихто. Занимал, никому не уступая.
Был дед Пихто невысокого роста лысоватым координатором больших проектов секретного назначения. В прошлом подлый коллаборационист, он, после выпадения волос, остепенился, обзавелся семьей из одного человека(самого себя) и теперь даже не думал о былых подлостях. Но именно в прошлом Тимихалыч с дедом Пихто и познакомились благодаря череде событий, о которых я расскажу сейчас. А нет, я передумал.
О них расскажет, вернее, напишет, сам Тимихалыч. Вот он встает с кресла-качалки на веранде, возвращается в гостинную, кладет курительную трубку на письменный стол в специально отведенное для этого место, рядом с чернильницей. Он достает подготовленное перо, макает его в чернила и, вздохнув воздуха с кофейным привкусом, аккуратным почерком выводит строки:

Сильвестр Михайлович Слобор
Был заводилой вечных ссор
Среди коллег, друзей и прочих.
Был узнаваем его почерк.
О том, что можно, что нельзя,
Как подменить конем ферзя,
Как соблазнить подругу друга
И на ферзя надеть подпругу
Сильвестр знал. Он много мог.
Он в этом деле был знаток.
Улыбкопрятчик, старый плут
Сплетал из слухов сетку пут,
Интригоман и короед.
Но хорошо зато одет.
В его судьбе так много фальши —
Всего не перечислить дальше,
Но об одном "слоборском" трюке
Необходимо вспомнить тут.
Поднял Сильвестр злую вьюгу,
Принес нежданную беду
В июль сердец на стыке судеб.
[Космический оркестр сыграл —
Тревожный альт,
Трагический пассаж на тубе]

Теперь Тимихалыч позволяет себе выдохнуть. Воздух, гостинная, дом, сад — всё дрожит. Тихим голосом — тихим, но его невозможно не услышать! - он спрашивает, глядя в пустоту перед собой, глядя прямо на тебя,
читатель:
— Нужно ли продолжать писать? Вспоминать непростое время беспорядка многих жизней, распутывать ниточку за ниточкой нехороший клубок подлых затей, которые достали из подсознаний много злого... Нужно ли объяснить, как связан Слобор с Пихто? Как связан с этим я? Как связан с этим ты? Да или нет?

Note: There is a poll embedded within this post, please visit the site to participate in this post's poll.

Геометрия

Виктор 78 — Sun, 08 Aug 2010 22:45:31 +0000

Циркуль скорее втыкай, черти

Дуги. Корявенько в прошлый раз

Вышло. Ты это, пожалуй, учти.

Учти, мразь.

Ластик стирает черту за чертой.

Правда, не так уж и бел лист.

Всюду бороздочки под собой

Оставил эскиз.

Сделай потише - ну же! - свет,

Чтобы сокрыть этот изъян.

Может быть новый чертеж будет сверх-