Рубрика «Проза»

Голые мулатки

21 Авг 2017, Виктор 78. Рубрика: Проза

«Не потому ли еж колюч, что случай дарит нам не ключ, а треугольник без штанов? Я ко всему уже готов». Так начиналось самое гениальное по мнению Адольфа Степановича произведение 21 века. Все косились на него. По правде говоря, он не особого ума человек. И никто его не любил. Собственно, Адольф Степанович – это я и есть. У меня есть ноги, руки, живот.

Это для отчетности, ну а теперь перейдем к беседе без галстуков. Ни о чем. О вкусных пирожных. О погоде на юго-западе Китая. О новом законе еще. Все нынче об этом чешут языки и губы. По новому закону выходит, что если ты захочешь петь на остановке, тебя могут посадить на 84 года в тюрьму даже без наличия у обвинения свидетелей. Неслыханное быдло, это наше с вами правительство. Собственно, Адольф Степанович - глава правительства.

Теперь вспомним былое. Повздыхаем, вероятно, пару раз. Не сдерживайтесь, сделайте это. За-ме-ча-тель-но. Но… Здорово, теперь можно и зевнуть, или чихнуть. Просто и со вкусом. Это тебе не телогрейку стирать раз в месяц. Это тебе не календулу выращивать. Это гораздо проще, а значит – важнее в жизни. Ведь жизнь состоит из простых вещей. В жизни же Адольфа Степановича все состоит из сложных вещей. Никчемная жизнюшка. Не требует к себе внимания – и ну ее. Лучше подумаем о приятном. О голых мулатках… Подумали… Вот спасибо.

Три солнца

18 Июл 2016, Виктор 78. Рубрика: Литература, Проза

Молчание печатью губ оставляет след в глубине моих снов. Я вижу синие, фиолетовые и черно-белые сны.
Всякий сон должен быть записан. Я аккуратно выводил заточенным пером иероглифы.
Все мои синие сны об одной девушке. Она безумна и умна, зеркало каждый раз видит ее иначе. Многие имена ее: Аннаиг, Нан, Энн, Анхен, Аннис, Анса…
Мои фиолетовые сны строят зодчие. В них лабиринты и мосты, лестницы и стены. Это страна потерянных ключей. Тайники, сейфы. В них – загадки. Карты неизвестных картографов. Я научился искать и находить. Но конца нити поиска не видно. Я мотаю ее в клубок. Клубок фиолетовой нити.
Проектор черно-белых снов бьет по зрачкам до боли знакомыми кадрами, но ничего этого не было. Это место между одним будущим и другим, еще до того, как фальшивое стерли.
Я вижу все три сна одновременно. Читать полностью »

Фейерверк

10 Янв 2015, Виктор 78. Рубрика: Литература, Проза
±∞
рубеж пройден
мысли в беспорядке преследования

больших

- и -
малых
разносторонностей°.
Мы можем любить и ненавидеть, но можем ли мы не мочь этого делать по-настоящему?
Кто ответит на вопросы, если все задают только вопросы?
Лучший из всех градусопонижающий напиток в бутылке дает возможность иметь силы в сложные моменты жизни, в случайные экстремумы этой функции бесконечности переменных. Рассматривать ли эти переменные как функции, и - что более важно - как часть себя? Рассматривать ли себя как функцию? Быть ли готовым к преобразованиям, независимым от твоего представления о себе? Руки не опускать! Всегда! Во всём! Да!

Рождественские подарки в разноцветных коробочках, ожидающие своего получателя внутри десятого вагона. Вагон - тоже подарок. И получатель - подарок. Все подарки!

Лошадка!

Фейерверк!

↑ДУМАЙ, ЧТО ГОВОРИШЬ, А ТЕМ БОЛЕЕ ПИШЕШЬ!↑

Наше время позволяет покорять тьму совершеннее любых мистиков, мы можем стрелять в дым, расстреливать небеса и знать, что нам за это ничего не будет. Безответственность - как радость свободы, без разнообразнейших Нельзя и Надо.

Опережая время, опережая причинно-следственную связь - если ее можно опережать - мы допустили то, чего сами не ждали и теперь наша теологическая задача - составить уравнение реального© Бога. Мы аплодируем себе, как представлению. Как завершенному акту постановки. Как законченному номеру программы концерта.

Да, что ж...

Я готов был бы прожить свою жизнь лучше, ярче, как персонажи книг. Может, из-за этой готовности я отягощен трагическим и саможалеющим восприятием, но я готовлюсь к перерождению, хотя на самом деле, просто должен перерождаться прямо сейчас. Иные думают, что перерождение происходит в момент смерти, или после этого момента, но на самом деле перерождение происходит всегда и ежесекундно, ежемгновенно, в каждой точке временной шкалы.

Ах, время, к черту его...

Но если нет времени - нет и перерождения. Тогда, впрочем, нет и рождения, и смерти, но тогда нет и интереса к происходящему. Именно интерес помещает меня в окружающее. Я нахожусь. Нахожусь всеобщим взглядом. Является ли моё сознание - сфокусированным всеобщим взглядом? Не является ли тогда такое фокусирование - искажением реальной перспективы сущего?

Зачем задавать эти вопросы? Есть ответчики, автоответчики системы, согласно[в согласии с/ради] которой пробуждается бодрствующий. Жизнь, как копирка. Как промокашка. Как обложка книги. Как обертка конфеты. Выкиньте мусор и позвольте себе жить. Не этого ли вы хотите?

И знаете ли вы, что это не  ваше желание?

Сиамские близнецы

25 Дек 2012, Виктор 78. Рубрика: Литература, Проза

Мы не религиозны. Сложно было вписать нас в традиционное православие, христианство в целом. Да и мусульманство, и буддизм не очень подошел нам. Слишком мы не совместимы с ними. Сиамские близнецы вообще мало с чем совместимы, например, с жизнью. Но прожили мы достаточно для такого хилого существа. Твари божьей, если хотите.

Люди часто обращаются к религиозным учениям при осознании скорой смерти. Мы на волоске от смерти с рождения, хотя теперь, на 25-м году жизни, нам пророчат стопроцентную смерть. Не знаем, быть может и так. Это не страшно. Это хорошо.

Люди вайшнавской традиции пытались нас боготворить, но потом успокаивались. Мы медлительны, неаккуратны. Мы не творим чудеса, и с трудом говорим.  Я, Дима, левая часть нас, лучше управляю правой рукой и потому мои мысли не так путаны, как у Мити. Я же начинаю сбиваться, когда говорю. Поэтому я стараюсь чаще молчать. В Интернете я могу общаться с людьми. Я счастлив.

Когда мы будем умирать, произойдет следующее – сперва один из нас навсегда потеряет сознание. Надеюсь, это буду я. Я не хочу смотреть на мертвого Митю. Но если останусь я, то у меня не будет возможности двигаться. И мне будет больно. Я очень не люблю боль.

А что потом? Попадем ли мы на небеса? Переселимся в новых людей, животных, растения?..

Одна голова - хорошо, а две - необходимость компромисса

Одна голова - хорошо, а две - ...

Это было бы сказкой. Стать подсолнечником… Или муравьем… Или одним человеком. Очень плохо быть половиной другого. Не целым. Не самим.

Так случилось, что наша фамилия – Орлов. Мы носим на наших шеях, перекинув цепочку через обе головы, как амулет, металлический российский рубль номиналом 2.  Однако мы политически пассивны. Не ходим голосовать. С этим было бы слишком много мороки.  Тайна голосования – это не про нас.

Впрочем, пенсию по инвалидности нам выплачивают хорошую. И еще иногда зовут сниматься в телешоу – за деньги, конечно. Деньги идут на коммунальные услуги, на еду и на одежду. Одежду нам шьет родная тетя – она швея.

Сказать о нас, что мы едим в две глотки – и соврать, и сказать правду. Мы едим немного. Наш желудок разделен лишь в верхней части. Печень и все остальное – как у обычных людей. Я люблю вкусную еду. Мы стараемся есть одновременно, потому что очень неприятно, когда Митя ест, а я чувствую во рту вкус этой еды, при чем он несколько искажен и… неаппетитен. После еды мы обычно спим – мы спим много для обычного человека. В целом – 12-14 часов в сутки. Но фрагментами. Три раза в день мы едим, и три раза спим. Спим вместе, иначе просто неудобно.

Нам снятся похожие сны. Иногда я забываю начало сна, а Митя – конец, но мы можем в диалоге восстановить целостность сюжета приснившегося. Хотя иногда мы хорошо помним весь сон, но конец сна у нас различается. У брата сон часто заканчивается тем, что что-то разрушается, взрывается и осыпается: наша квартира, дома, города. А мне часто снятся голые девушки. Когда так происходит, мы мастурбируем (чередуя правую и левую руку, так приятней). Жаль, что я не могу познать таинства женской ласки.

Я читал, что была сиамская пара. В смысле, сиамские близнецы-мужчины и сиамские близнецы-девушки, и они были женаты и замужем друг на друге. Мы пытались списываться с американскими сиамскими близняшками-девочками. Но мы совсем плохо знаем английский и, к тому же, им всего двенадцать лет. Так что, хоть мы с Митей всегда вдвоем, мы одиноки. Нам грустно, когда мы обсуждаем это. А можем и не обсуждать вслух, просто синхронно грустить. Наши мысли текут, как и сны, похоже. Но если долго молчать, то они уводят в разные стороны, и тогда нам снова есть что обсуждать. И, конечно, нам часто приходится договариваться, что как кто куда двигает, ставит, хватает, толкает, шагает.

Как бы схоже мы не думали, часто случается, что мы выбираем разное. Мне нравится синий цвет, а Мите – коричневый. Мне больше нравится читать, а ему – смотреть фильмы. Мы это делаем одновременно. Я читаю, а брат смотрит кино. У нас получается разный опыт. А еще, может быть, у меня будет дальнозоркость, а у Мити – близорукость.

Иногда мы спорим, это отбирает много сил и времени. Мы не можем, как одинарные, свободные, люди, просто разойтись и не разговаривать. Нам приходится быть друг с другом постоянно. Поэтому наша жизнь – это компромисс. Когда мы узнали это слово, оно стало для нас ключевым. Хотя был период, когда использование его нам надоело, но затем мы поняли, что это слишком ёмкое понятие, чтобы не пользоваться им в нашей ситуации. И в Интернете подписываемся именно этим ником – compromise2.

А сейчас я прекращаю писать это личное сочинение, оно заняло у нас много времени. Митя еще хочет посмотреть «Достучаться до небес», а потом надо будет покушать и спать. И смотреть сны. Знаю, в этот раз нам будет сниться море.