Посреди твоих мыслей есть черная дыра.
Пока мысли пляшут свой танец, о ней не узнаешь. Только что-то мрачнеет, когда открывается и закрывается занавес сна.
13 февраля 2010 года 5 человек случайно нашли ее в себе. Окунулись. Дороги обратно нет. Внешне ничего не изменилось. А внутри…
Нет ни балета, ни оперы. Не перебивают друг друга ораторы. Нет ни одной мантры, никакой свечи.
Нирвана?
Но зачем исчезать искусственно? И не было это их целью. Путешествие по волнам Стикса? Они – безбилетники. Зайцы.
Безбилетники, но никакой реки. После каждой паузы – бесконечноточие. Весь мир – изнанка пятерых людей.
И ты тоже. После 13 февраля ты тоже рисунок на полях тетради, которая лежит в портфеле, которого никогда не было. Рядом с такими же решенными уравнениями вида 
.
Рубрика «Проза»
Светел и чист был лик её, равно как и тот молодой преуспевающий банкир был низок и к тому же слаб мышцами души; я часами молчал, глядя на колыхающуюся ворсинку на её одежде, хотя проходило всего лишь тридцать три ступени ревности ее мужа, всего лишь тысяча двадцать четыре трапециевидных импульсов пробегали внутри одного мгновения, и я наполнял себя тем самым теплой полнотой.
Рысканье приводило меня к девиации, и каждый шаг удалял от ели и приближал к туе. За версту я чувствовал коленкой непогоду и приближение чужой старости, и мне хотелось быть с Марфой, ибо я возвращаю молодость и здоровье.
– Стронций – сказал Аврелий Кутуевич и странно покосился на Чечена. Тот смачно отрыгнул и выразительно скривился.
Я по-прежнему был с нею и тёк алкогольной кровью к ее сердцу, потом от сердца вниз, к животу, и дальше. Её ушами я слышал Аврелия Кутуевича, хотя понимал, что сейчас планетарный конгресс, надрывая сухожилия, сражается с предметом бессловия, где на чужбине людей светят ледяные паутинки запрещенного паукообразного облака. Вспоминаю я, как это облако в былые времена было ручьем горьких слез моей дочери. Кажется, это было вчера. Нет. Определенно это было вчера. Они многозначительно смотрятся в реку, а я указываю в небо. Всё именно так и случилось.