Метка «литературный футуризм»

Зеркальный пёс

21 Дек 2011, Виктор 78. Рубрика: Литература, Проза

Вместо волос выросли воспоминания, расчесываю их и все равно лохматый, но что любопытно, определенно есть признаки облысения, а еще зачем-то мне понадобилось идти в магазин после полночи. Разумеется, круглосуточный. Я качусь на круглых сутках, как на колесах. По всем формулам я должен быть совсем не здесь, но я тут, и мне довольно холодно. Фонари не светят и не греют, но пёс проглядывается благодаря луне. Он небольшой, измученный, полудохлый. И вдруг я понимаю, что это мой друг из прошлой жизни. И перед его уходом в следующую инкарнацию я не отдал ему долг. Потому в магазине я покупаю еще и три сосиски. Я бросаю их своему бывшему другу, не решаясь подойти, потому что боюсь собак. Пёс отбежал вглубь кустов. Я в сердцах плюнул. На самом деле, нет, конечно, это просто принято так говорить.
Неужели я такой дурак, что поверил в свой полночный бред? Я мало сплю.
Это напоминает мою подругу, я надеюсь, что она все-таки подруга, хотя, скорее всего, я просто картинка ее комикса. Ей сейчас плохо, и она в другом городе, и у нее отравление ртутью. Она лежит с головокружениями и тошнотой в душной комнате на втором этаже своего дома. Плачет. У нее красивая внешность. Она талантливая художница. А я отдал сосиски незнакомому псу.
Блохи звезд на шерсти небесной собаки довольно яркие. Недавно мне разбили очки в баре. Сущая нелепица. А теперь я в новых очках. Почти такие же, как были.
Я подумываю еще о том, что зеркалу всё равно, кто перед ним. Я подумываю о некоторых людях в моей жизни, которые как зеркала. Я подумываю о том, что же происходит, когда два таких человека встречаются. Можно ли будет увидеть бесконечность, если встать между ними?

Дерево

20 Дек 2011, Виктор 78. Рубрика: Литература, Проза

Глубоко под кожей дерева, которое я посажу, под его корой, будет течь разбавленные лекарства. Это будут противопростудные и жаропонижающие лекарственные средства, а еще что-нибудь от ревматизма. И йод, пожалуйста.
Аптекарь с оттенком непонимания глядит на меня поверх очков. Очевидно, у него дальнозоркость и нет детей. Тонкая мембрана уже прорвана, потому я не боюсь ни близоруких, ни дальнозорких пристальностей. Я расплачиваюсь. Или расплакался?
Нет, это кажется, мне всё кажется, а значит, и я всем кажусь. Целый лес слепых деревьев с желудями и скворечниками, которые пионеры, бодрые и очень серьезные, в красных галстуках, с утра прибили к веткам, чтобы птицам было где жить.
Но моё дерево – это мое дерево. А я – это я.
Я сажусь на бордюр возле лужи, но приходит незнакомая старушка и гонит меня прочь, приговаривая слова из сказки. Мне кажется, меня гонят из чудесного мира, и я сокрушенно, но, в то же время, гордо, покидаю, как Адам, свой рай, а вслед мне продолжает звучать многоголосый старушечий хор «Не пей, Иванушка, козленочком станешь!»
Что ж, когда гаражи вокруг меня выстроились в каре, я позволил своим рукам достать шприц и заготовленную смесь. Руки распустились, как хищные удавы, и я не знаю, что они делают, пока я смотрю на кошек и воробьев. Кошки греются на крыше одного из гаражей. Воробьи летают с одного столба на другой. Наконец, под ногтями образовывается холодок, который медленно и приятно расползается по мне, прекращая мельчайшие движения плоти в отвоеванной им зоне. Скоро я весь стал недвижим. Не двигая легкими, не глотая, не моргая, я пускаю корни…

Множество Тимихалычей

17 Окт 2010, Виктор 78. Рубрика: Тимихалыч

Тимихалыч понял по гулкому эху, что писать далее безынтересно, отложил письменные принадлежности и пошел на чердак, смотреть на звезды через телескоп. Телескопа,  однако, не было. Зато был настольный хоккей, дюжина новогодних ёлочных шариков и пыльный ковёр.

Это только один Тимихалыч пошел наверх. А второй Тимихалыч распространился в сторону набережной. Ветер закружился в его густых кучерявых волосах, запутался в них и не смог выйти. Борода Тимихалыча встала дыбом, зато глаза загорели молодым огнем первых школьных чувств к Маше Бородиной из 7-А. Тимихалыч прыгнул с разбегу в воду, и хоть он не умел плавать, но ни разу не испугался, а испугался много раз.

Но вот у третьего Тимихалыча не было такой шевелюры, да и бороды у него не росло. Он был лыс, и даже брови его были едва отличимы от кожного покрова лица. Лицо его в данный момент выражало натужную задумчивость – он пытался вспомнить забытое другим человеком.

Стоял яркооранжевый осенний денек. Рядом с деньком сидел Тимихалыч. Напротив сидела дамочка 47-ми лет. У нее была такса. На столе водрузился самовар. Чай не заканчивался. А беседа подошла к концу. Досадно. Некоторые люди содержат внутри себя только одного человека, и Тимихалычу с ними быстро становится скучно.

Вот Тимихалыч номер 45 выходит из ванной комнаты и идет подметать улицы. Он торопится. Торопится он, как же. Улюлюлю!

За жизнь у Тимихалыча набралось изрядное количество знакомых. Были среди них и стоматологи, и финансисты, и сапожники. Особое место среди иных занимал дед Пихто. Занимал, никому не уступая.
Был дед Пихто невысокого роста лысоватым координатором больших проектов секретного назначения. В прошлом подлый коллаборационист, он, после выпадения волос, остепенился, обзавелся семьей из одного человека(самого себя) и теперь даже не думал о былых подлостях. Но именно в прошлом Тимихалыч с дедом Пихто и познакомились благодаря череде событий, о которых я расскажу сейчас. А нет, я передумал.
О них расскажет, вернее, напишет, сам Тимихалыч. Вот он встает с кресла-качалки на веранде, возвращается в гостинную, кладет курительную трубку на письменный стол в специально отведенное для этого место, рядом с чернильницей. Он достает подготовленное перо, макает его в чернила и, вздохнув воздуха с кофейным привкусом, аккуратным почерком выводит строки: Читать полностью »