Участники происходящего на сцене - замечательные поэты.

Алексей Торхов:

МНЕ  БЫ  СТАТЬ  КОНЁМ

(монолог поэта, ставшего на путь излечения)

Мне бы стать конём о семи педалях
(на исКОННОМ значит - "быть семи пядей")!
Мне бы словом толковым осесть у Даля,
а не на ночь (у какой-то!) глядя.
Мне бы в мотыльки над твоей иконой,
чтоб свеча пылала святым кострищем.
Мне б козырной плацкартой в ночном вагоне,
не смыкая глаз поднебесным днищим...

Стать конём - не клячей! - вот это мне бы...
Бить копытом на том и на этом свете!
Не звездой, не дырой, не заплатой в небе -
только воздухом, гривой вплетённым в ветер.
За пределы. Влёт. Мне и неба мало.
Чтоб до пены вразнос. Чтобы за кавычки...
...В отделеньи нашем сплошь - коновалы.
Может быть, коня им лечить привычней?!

Мне бы стать конём в пальто "от ARMANI"!
И до ГОРЯ ОТ подиУМА наржаться.
И босым бесподковно бродить в тумане.
Ковылять ковылями... Эх, любо, братцы!
Любо... И трансцендентно! Лепо...
Как серпом по ямбу - вон из формата!
Из стихов, где молитвы бездушный слепок -
в ухо Господа воплем без глянца (матом!)...

Вот такая блажь. Вот такая дурка.
Не даёт заснуть, плющит словно доза.
Мне бы стать конём. Милым Сивкой-Буркой.
И умчать тебя от зеркал и прозы.
И умчать из нашего мимолетья...
И домчать. До смысла. До воплощенья...

...Ладно. Мне пора - там компот "на третье"...
И любимое "из овса" печенье...

Анна Трохименко:

Город в дожде

Оконные лики.
В них – влажные блики.
Город седой
В запое.
Дождь? Зимою?
Город лакает
Воду из луж.
Смывает стужу,
Снимает боль.
Муравьями такси
Везут поклажу,
Тяжелую ношу –
Человечью душу и кожу.
Руки сплетает
Дворов паутина.
Потоки воды –
Остатки грима.
«Черной мессой»
Стекает тушь.
Грязными пятнами
В окнах луж.
Город – печальный
Немой властитель.
Живых и не очень,
И разных прочих.
Кто сказал:
«Ты замер
В тот студный день?»
Ты размыт – для незрячих,
Но – умыт и прозрачен
Для зорких теней.
По артериям с шумом
Струится вдоль
Твоя густая,
Холодная кровь.
Утром веки поднимет
Солнце,
Гулким эхом
Забьется сердце.
Зябко поежившись,
Город согреется.

Надежда Агафонова:

Украла у неба облако.
Принесла домой, причесала.
- Облако,
Позвольте Вам чаю...

Молчит. Тает.
Улыбается.
Раскачивается на стуле.
И всё хрустит -
Рафинадом,
Взрывая своей тишиной

Моё безмолвие...

Леонид Борозенцев:

Облака

А рыбы вновь уходят косяками
Сквозь утро, сквозь оконные глаза,
Колышутся у нас над головами,
Запутавшись в прибрежных голосах.

Им слышен шум волны, им видятся лучины
Тростинок осторожных, взмах гребцов,
Портвейна всплеск, которым давятся мужчины,
Припоминая подвиги отцов.

Им попадаются злословящие жёны,
Цедящие по платью на сезон,
Их дрязги, бедствия... но завистью сожжён
Закатный горизонт запретной зоны.

Слепцы. Они отчаянно текут
Сквозь небо, сквозь пустые оболочки,
Плывут, читая души, как подстрочник,
К кисельным берегам на Страшный суд.

Виктор 78:

Небо кормит стаю луж,
Плавно хлипнут стаи душ,
Я ищу в себе немого,
А немой находит слово.
– Браво! – вдруг кричит народ,
Глядя в мой открытый рот.
Нити склеены в пучки,
Расширяются зрачки,
Смех щекочет пустоту,
Я с луною на мосту,
Между выдохом и вдохом
Над текучим вечным богом
Вижу жизнь и вижу смерть,
И не устаю смотреть...

Еще я выступал в клубах. Вот, например, в Кладоффке фрагмент моего выступления в качестве поэта:

И я заметил простую вещь - те, кто ходит на квартирники, и те, кто ходит в клубы - преимущественно разные люди. И сколько раз я не приглашал клаберов на квартирники, они соглашались, но не приходили.

Так что я планирую свое сольное выступление в клубе. Я вполне могу сделать сольник на 2-3 часа с хорошей разнообразной песенно-стихотворной программой. Правда, уже в следующем году. Пока сосредоточусь на своей недавно зародившейся группой. Пока не буду раскрывать ни ее названия, ни состава, потому что еще не было ни одного выступления, а значит она еще не родилась.